Падший дракон

Дело происходило в Большой Гоббе, крупнейшем городе Подлунного мира как в смысле народонаселения, так и политического значения.

Пошатываясь, я ввалился в таверну, успев задеть дверной косяк крыльями (раздался неприятный треск и бряцание). Занял место в глубине, поближе к яростно потрескивающему березняком камину. Чадило осокой.

Кельнер, — надо отдать ему должное — не моргнув и глазом, ткнул по направлению двух огромных стилизованных бочек, горельефами выступавших из стены по обе стороны от прилавка. На одной было выведено красной краской «ПИВО», на другой — «НЕПИВО», и нарисован то ли гоблин, которому удаляют зуб, то ли виверна, пожирающая монахиню. Без поллитры «непива» было не разобраться.

Но я гаркнул: «Пивка б, да погуще», — и с размаху уселся на табурет перед облюбованным столиком. Ничего — троллья работа — выдержал, хоть и жалобно скрипнул.

— И пожрать бы, — кинул вдогонку шустрому кельнеру. Тот вытаращил глаза, смерив меня взглядом, каким смотрят на утопленника, но потом пожал плечами — дело барское, где и когда травиться — и исчез за прилавком.

Я огляделся. Место живописное, тут не возразишь. Если мысленно представить таверну в виде квадрата (опять же оговорюсь, только представить, потому что прямых углов здесь было не сыскать), где с одной стороны вход, напротив сижу я перед камином, а по левую от меня сторону расположен прилавок, то стена справа являла собой непревзойденный шедевр гоблинского искусства. Темно-бордовый фон, на котором до самого потолка высилась бледно-бледно-розовая фигура колобка. Это если ты грамотный, то на улице можно было прочитать «Отец и сквиг», а вот если взглянуть на нарисованный… скажем так, портрет, то колобок колобком. Однако ж с большой любовью выведены его бока, даже тень есть, а уж глаза – глаза так и тянутся через всю таверну к гигантским бочкам с двумя видами бурды. Эх, сейчас уже так не рисуют.

Посетителей было не так много, чтоб не протолкнуться, но почти все столы и столики были заняты. Тут сидит фея и увлеченно зашивает чулок (перед ней обглоданный остов зайца, видать, из соседнего заведения), там — дремучий тролль, к столу прислонил свой каменный топор и ежеминутно отвлекается на то, чтоб его погладить (ну и проверить, не сперли ли). После меня зашла компания эльфов, но уже начала горланить свои безумные песни. Да уж, вот ведь дикий народ, никакой цивилизации. Еще была пара демонов, неведомым способом очутившийся здесь паломник из Священного Ордена и с десяток гоблинов.

Компания что надо. Скоро вечер, народу наберется побольше, а что еще надо большому и страшному дракону, кроме как толпа вкусненьких маленьких слушателей.

Половой, уверенно ориентируясь в настроениях посетителей, притащил целый бидон браги. (Какая разница, что я просил пива, право дело?! Зато много.) Помялся, но потом, подглядывая в рваную бумажонку, важно продекламировал:

— Сегодня в нашем ресто… ране имеем честь, да, честь предложить немного адской смеси а-ля комамбер де тирамиссу кон лярва. Ну, это, еще грибной взвар есть.

— Тащи взвар, — был быстрый ответ. Не враг же я себе.

Не успел гоблинчик раствориться между столов, как табурет напротив меня оказался занят. Это был известный на весь мир Тиахни Дарр, журналюга и популист (за чрезмерную даже по гоблинским меркам склонность к взяткам его прозвали Дайй):

— Премного рад, премного, — быстро затараторил он, левой рукой доставая самопишущее перо (в любой магической лавке, от десятки за штуку), а правой сжимая охранный талисман (там же, но дешевле). — Вы у нас надолго? — Преданный взгляд честных глаз не должен вводить в смущение: скажешь «да», так он напишет «ужасное пришествие рептилий-мутантов», скажешь нет  — будет того хуже: «От Гобланда отвернулись последние из драконов. Кто мы: ничтожества или возомнившие себя равными всесокрушающей силе — расплата грядет».

Поэтому я пошел другим путем. Лучшее оружие против журналиста — это не отвечать на его вопросы:

— Меня зовут Ктаро, Кракенский деверь. Я Падший Дракон.

Журналист успел зарядить пластинку: «Тиахни, очень приятно, очень приятно», — но осекся, услышав последнее предложение. Надо отдать должное ему профессионализму, никаких «О, Боги!», или «Что вы такое говорите?!», или «Не верю! Просто не верю!»

— Вот как, — тихо и спокойно сказал он, став чуть более серьезным. Подобрался.

— Да, нехорошая история получилась. А впрочем, так всегда и получается. Пытаешься нести доброе, светлое, вечное, реформы какие-то проводить, а оборачивается опалой, обвинениями в расизме (это где, в Подлунном-то мире?!), содомии и растратах бюджетных средств на прокорм рыбы.

— Поговаривают… — несмело, но при этом нахраписто пошел в бой Тиахни.

— Ну да, все так. Сговор, пытался Эфиром торгануть налево. Масштабы, соглашусь, астрономические, но ведь дело-то житейское. Наш мирок быстренько бы запасы поднакопил, и никто б ничего не заметил.

— А как же катаклизмы? — Гоблин недоверчиво уставился на мою ощетинившуюся клыками морду. — Я б вам не советовал, — скрюченным пальцем показал он на принесенный мне грибной взвар. — Если уж у всеядных гоблинсов от этой дряни изжога потом с неделю, то властительный дракон, не приведи Эфир, окочуриться может. Эй, шпингалет, — это он половому, — смотайся по-быренькому в «Китовый ус», да принеси пару порций филе русалок под соусом.

— Вот и Старший то же твердил: «Катаклизмы, катаклизмы». Спасу от них нет, что ни день, то перебродивший Эфир что-нибудь этакое выкинет. То проснешься, а за окном минус пятнадцать, то жажда весь день мучает, а в кабаках будто корова языком слизала — у всех жажда. Какой же в этом плюс для народов Подлунного мира? Я отвечу: никаких, один убыток. Так нет, «традиции, без эфира нам нельзя». — К нашему столу подсаживалось все больше и больше посетителей, я пользовался популярностью. — Я-то ведь тоже отчасти согласен, что без Эфира на нашем свете никуда. И магия колдоваться не будет, и торговать станет хуже. Но ведь утащил каких-то пару-тройку мириад гектолитров. Тьфу, пустяк. А тут вон оно как повернулось: подписка о невылете, сжигание счетов в банках, суд, особая тройка, ссылка. И ведь все из-за чего, хотел стать поближе к вам, мелкие людишки и гоблинчики: предпринимательскую жилку в себе нащупать, провернуть сделку, чтоб без сучка и задоринки, а потом что-нибудь доброе сотворить. Не знаю, храм самому себе построить или вот канализацию в Гоббе провести.

— Врешь, — чуть слышно выдохнул один из слушателей.

Я присмотрелся к наглецу. Эльф, бородатый. Уши такие длинные, что хоть бантиком их повязывай. Крыло даю на отсечение, в детстве над ним так соседские дети и шутили. Малясь смурной. С другой стороны, винить тут не в чем – столь далеко от родины окажешься, и не так осатанишься.

— И то верно, — говорю, а сам публику, что называется, на зуб пробую. Вкусные они, готовые дни напролет слушать.

Вон помимо той феи с незаштопанным чулком еще супермодели появились. Животики-то, маслами намазанные, поблескивают, бретельки коротеньких топов так под похотливыми взглядами с плечиков и сползают, стрекозиные крылышки так и трепещут, хоть сквозняка нет — интересно им, когда еще живого дракона увидишь. Да и неживого они еще не видели, тут уж я могу сразу два крыла поставить. Если бы не амбалы по бокам, от ретивых соседей оберегающие, то залапали бы девочек в два счета.

Одалиски чертовы, кто еще тут есть?

Какой-то местный набоб. Благородно-фиолетовый гоблин, столь важный, что носит пенсне и пурпурную хламиду в золотых нитях. А так высоко забрался — это он, видать, на прислугу встал, отсюда не видно.

Проженно-пиратского вида типы. На лицах по три пары глаз. И не поймешь, то ли татуировки, то ли шрамы такие хитры, то ли и взаправду шестиглазыми уродились. Чего только не встретишь в Подлунном мире.

А вот к этой особе надо приглядеться. В плащике, капюшон до середины головы накинут, оттуда пепельно-серые глазки зыркают — пустынник. Хорошо бы не охотник на драконов или истребитель ящериц. Мало ли у них там в Бескрайней империи обетов найдется. Здесь надо ухо востро.

— Верно-верно, прокутил бы. Это уж наверняка. Взял бы с десяток цыпочек (кивок в сторону фей), тройку карет с белоснежными единорогами, дури центнера два — и махнул бы в горы. Вот это был бы шабаш.

Ручка в шустрых лапках Тиахни Дарра начинала плавиться от того темпа, с которым журналюга строчил неразборчивыми закорючками.

— Но не выгорело, не сложилось, видать, недостаточно быстрым я оказался для нашего мира. Вот помните, как в «Прогулке» Учителя? Смотрели?

— Нет, у нас еще кино не изобрели.

— Да? Ну ладно. В общем, в Подлунном мире все быстро, даже сверхбыстро. Прыгает, скачет, бух-бах, катаклизм, все поменялось, все летит и кувыркается в другую сторону. Нужно идеально откалиброванное сочетание скорости и маневренности, — говорю, а сам вижу, что феечки уже отпали, тяжеловато их легеньким головкам такие слова переваривать, не для того созданы.

— Да еще взгляды, — вздыхаю, — мои политические примешали. Я ведь что — за устранение из сонма драконов всех тех, кто уже умер. Логично? Логично. Нам же больше жертвоприношений достанется, а мертвым-то что. Доброй памяти с них довольно будет. Или вот еще…

— Лжешь!

Как гром средь ясного неба. И кто бы вы подумали: все тот же бородатый эльф. Вскочил, глаза горят, волосы дыбом, ланиты жаром исходят. Привет, милый.

— Что-то буйный ты не по годам, человечинка, — говорю, а сам голову на бок наклонил, оцениваю.

Сравнение с человеком (в любом случае оскорбительное для представителя лесной народности) тот пропустил мимо своих длинных ушей, заорал, что уже мои аккуратные ушки заложило:

— Замолчи! Как смеешь ты, несчастный?!.

Что смею-то?

— Кто ты, смертник?

— Дракон!

Ух-ты, батюшки, что тут началось: гоблины, рады радешеньки, повскакивали на свои коротенькие ножи и ну голосить; феи с визгом бросились врассыпную; эльфы аккуратно встали в линию поперек таверны (что это они?); остальные… остальные кто куда.

— Дракон? — удивляюсь. — Собрат мой?

— Нет, я и есть Падший Дракон!

Тут уж остается лишь развести крылья в сторону и улыбнуться во всю мою липовую морду:

— Добро пожаловать, — говорю, — от лица сыскной жандармерии Гобланда приветствую тебя.

Тут он смекнул, что дело запахло неочищенной нефтью, которую мои милые сограждане еще не научились использовать. Перестал психовать, заозирался.

Накрылось твое инкогнито, о божественный. Подчинивший Дракона да станет ближе к Драконам.

Хотел дернуться, но его уже под белы рученьки пакуют мои коллеги. Тут бы и сказке конец, да не все просто в нашем безумном мирке. Эльфы проснулись! Все те же, что заскочили в таверну сразу после меня, а теперь выстроились цепью, перегородив дорогу к выходу.

Старший из них:

— Спокойней, фиолетовый! Объект наш.

— С хрена ли? — вежливо, стараясь не нагнетать обстановку, задаю вопрос. А дело-то плохо, пять моих молодчиков, да я в костюме, длинноухих-то столько же, но дальние у стен с луками наперевес стоят, а о эльфийской точности не знают только дохлые. — Мы операцию спланировали, мы его заманили, мы его вычислили. Что еще?

— Дракоша эльфом прикинулся, правильно? Значит, оскорбление расовых чувств и попытка поссорить моих высокородных сородичей с остальным миром – экстремизм, короче.

Все совсем паршиво: и статейку быстро подобрал, и шустрики его уже взяли в оборот пойманного дракона, моих оторопевших товарищей оттеснили. Срочно нужен выход и не из таверны.

— Эй, пустынник, — кричу, — знаешь, что давеча дочка эльфийского короля про вашу великую столицу сказала? «… … …. ее в …»! Так и сказала, сам слышал.

Где пустынник, там и еще десяток, да и с ятаганами. Ох уж эти легковнушаемые. Обманывали мы их во все времена, и дальше обманывать будем. Так или иначе, главного я добился: выходцы из Бескрайней Империи, может, и не собрались сразу так надавать длинноухим, но внимание на себя оттянули. Старший эльф заголосил: «Врет он все!» — да все равно двое подчиненных переместилось поближе к ятаганщикам. На всякий пожарный.

— Господа, вы позволите мне высказаться? — И тут все услышали мерзкий звук, как будто воздух всасывается в объемный резервуар, чтобы потом… батюшки, про тебя-то мы и забыли в этой неразберихе. Дракон приготовился разок пыхнуть…

P.S. Это подлинная история нового героя, свергнутого с пьедестала и стремящегося обратно, наверх, к драконам. Больше о самом Подлунном мире, о народностях, его населяющих, о героях и катаклизмах можно узнать на tkpm.net (это уже практически на правах рекламы)

P.P.S. Вышедшая на следующий день передовица Тиахни Дарра в «Правде леммингов» начиналась следующими словами: «И разверзнулось небо. И воцарился ад на земле. И хлопали тысячи крыл о пришествии его. И голосили тысячи гласов по земле гоблинской…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *